КОРЗИНА
Мои заказы

Ваша корзина пуста

→  Стоимость доставки

→  Как сделать заказ?

→  Способы оплаты

Константин Консон Корах. Роман о времени Издательство: Издательско-Торговый Дом «Скифия» Город, год: Санкт-Петербург, 2024 ISBN: 978-5-00025-342-7 Формат: Стандартный книжный Тип переплета: Твердый переплет Количество страниц: 384 стр. Возрастная категория: 12+ Цена: 840 756 руб. бумажная книга В корзину Цена: 199 руб. электронная книга Скачать pdf epub fb2

Консон, Константин Эдуардович.
Корах. Роман о времени / К. Консон. — Санкт-Петербург : Издательско-Торговый Дом «Скифия», 2024.  — 384 с. : ил. 

На протяжении веков древние сюжеты не утратили своей актуальности, узнаваемость прошлого в настоящем возвращает нас к его урокам Роман «Корах» раскрывает тайны и смыслы библейских историй, приглашает заглянуть в глубь религиозно-философской традиции.

В центре повествования — известные каждому, а также менее знаменитые герои священных книг, где пути человека и Бога сходятся на узких перекрестках мироздания. Этот мир притягивает, интригует, заставляет говорить о себе в течение уже трех с половиной тысяч лет. Путешествие по лабиринту Торы в поисках взаимосвязей — одна из самых занимательных наук, подаренных нам духовным наследием.

«Знай, что если кто-либо из совершенных пожелает изложить устно или письменно нечто из тайн, понятых им в соответствии со ступенью его совершенства, то он не сможет даже то, что постигнуто им самим, разъяснить вполне отчетливо и упорядоченно, так, как это принято в иных разделах знания…
Ибо при обучении другого, случится то же, что происходило, когда он сам изучал это: изучаемый предмет будет то появляться, мерцая, то снова исчезать, будто сама природа этого предмета такова — велик он или мал.»
Раби Моше бен Маймон (Маймонид), Путеводитель растерянных, Кордоба, Испания, XII век

***

«Изустные истории, передаваемые из поколения в поколение, рассказывали, как Авраам первым среди людей в послепотопном мире услышал голос тонкой тишины. Голос велел ему покинуть дом отца, а также все, что связывало его с вещами и привычками цивилизации. Ему надлежало уйти в себя, в свою внутреннюю пустыню… чтобы в конце концов воздвигнуть в душе храм, обитель Всевышнего Бога.»
Раби Ицхак Лурия Ашкенази (Аризаль), Цфат, земля Израиля, XVI век

Об авторе:

Константин Консон родился и вырос в Петербурге. Окончил Политех и Дортмундский Университет. Живет в Германии, работает в области квантовых технологий. Диапазон интересов от науки до религии, от шахмат до литературы. Лауреат поэтических фестивалей «Ганноверская весна» и «Конкурс Михаила Пластова». Вдохновитель литературных постановок «Серебряный век», «Бродский», «От Самойлова до Щербакова». Автор сборника стихов «Отметка на шкале» и библейского романа «Корах».

От автора:

Преодолев путь через века и эпохи, библейские рассказы не перестают удивлять своей актуальностью. Черпаешь из этого колодца мудрости, а дна все не видно, да скорее всего и нет никакого дна.

Тора не говорит о вещах очевидных, понятных из общечеловеческого опыта. Красота божественного откровения в том, что оно доносит до нас нетривиальное, к чему непросто прийти самим, но без чего нельзя обойтись. Пытаясь разобраться в калейдоскопе историй, мы то и дело сталкиваемся со странностью действий героев, неясной мотивацией поступков, когда истинные причины упрятаны за занавесом буквального прочтения. Выявление внутренних связей и раскрытие тайных смыслов — одна из самых занимательных наук, подаренных нам духовной традицией.

Внешние события являются лишь матрицей, на которую накладывается эволюция героев. Безусловно, матрица эта определяющая, она одновременно и сцена, и действие. Не в нашей воле изменять сюжеты — все записано в древних книгах. Имена персонажей также известны, и вряд ли стоит выдумывать новые. Способы толкования сохранены и переданы через века. Что же можем привнести мы?

Тора скупа на эмоции. Симпатии и предпочтения остаются вопросом нашего выбора. Именно это позволяет нам, основываясь на собственном опыте, увидеть мир глазами ее героев, понять динамику их развития, их мысли, переживания, надежды. Все то, что не отпускает, заставляет вновь обращаться к этим историям, наполняя их жизнью в любые времена и на любой земле. Это попытка сохранить знания и чувства людей, способ разговора сквозь прошлое.

Библейские сюжеты строятся от абстрактных моделей к конкретным эпизодам. Поэтому темы повторяются, получая новое развитие. Одна и та же идея формулируется в начале в терминах творения мира, затем применительно к человеку, потом — к большой семье, и наконец, к социуму. От высоты божественного замысла нас приводят к простым основам человеческого бытия.

Текст Писания порой сложен для понимания, запутан и противоречив. Для осмысленного прочтения, а тем более, глубокого проникновения необходимы ключи, передаваемые устной традицией от учителя к ученику уже в течение трех с половиной тысяч лет. Они открывают четыре уровня толкования: простое понимание, чтение между строк, разъясняющие притчи и тайное знание. Такими ключами охотно оперируют герои повествования, что позволяет каждому почувствовать себя исследователем со средневековой гравюры, который, проткнув небесный свод, наблюдает работу скрытых небесных механизмов.

Чередуя общий и крупный план, вслед за героями мы проберемся сквозь чертоги Пятикнижия. Исход евреев из Египта (книга Исход) и жизнь в пустыне (книга Числа) связываются между собой историями от сотворения мира до праотцов (книга Бытие). В основу сюжета легли письменная Тора, устная традиция (Мидраш), а также передача скрытых знаний (Каббала). Весь материал аутентичный и построен на «реальных событиях».

Надеюсь, что прохождение через лабиринт хитросплетений покажется легким и занимательным. Одно можно сказать с уверенностью: листая этот роман, вы прикоснетесь к тому, что хочет донести до нас Книга книг. И пускай каждый найдет выход из своего Египта.

Из книги:

Три попытки

Оказавшись в нижнем мире, люди не собирались сидеть сложа руки. Каких только способов ни изобретали они в надежде на благоволение Небес, на какие только ухищрения ни пускались. Три попытки исправления Первого Человека были предприняты двадцатью поколениями его потомков. Решить задачу пробовали взаимной любовью всех ко всем, что превратилось в разгул блуда; затем всеобщим единением на основе идеологии, что закончилось тотальным разобщением; и наконец, верховенством закона, слепое следование которому привело к извращению и идолопоклонству.

Все не задалось с самого начала, когда Каин восстал на своего брата Эвеля и земля возопила о пролитой крови. Древние учили, что причиной такого конфликта могут стать только власть, богатство или женщина. Как бы то ни было, свой путь по грешной земле человек начал с убийства собственного брата.

– Ты знал! – взывал Адам, упав на колени рядом с мертвым Эвелем. – Ты все знал! И все равно отправил нас в этот ад!

Грозя кулаками глухому небу, Адам осыпал Бога проклятиями, пока у него не сел голос и не закончились силы. Хава молча стояла рядом и никто не узнал бы в ней беззаботную исследовательницу Эдемского сада. По счастью, вместе с Каином и Эвелем на свет явились их сестры, и когда трагедия разрушила первую и единственную семью, безутешная мать не осталась одна. Земные Адам и Хава не могли находиться в обществе друг друга – слишком сильна была боль.

Покинув дом, Нижний Адам долгие годы скитался в земле Куш, где пытался отыскать осколки, на которые Верхний Адам разбился в результате грехопадения. Древние называли эти осколки искрами святости, полагая, что собрав их воедино, можно воссоздать душу Первого Человека. Иногда Адам находил искры святости в других людях, всякий раз радуясь, но толком не понимая, что со всем этим делать.

* * *

– Разве сторож я брату своему? – пожал плечами Каин.

– Значит, ты делаешь вид, что меня нет и я не вижу твоего прошлого, настоящего и будущего? Хорошо. Каждый несет ответственность за то, что совершает. Я скроюсь от тебя, и ты меня больше не увидишь. Меня для тебя больше нет. Каин хотел что-то возразить, но Бог остановил его повелительным жестом.

– Каждому воздается по делам его. Ты обречен скитаться по земле, нигде не находя себе пристанища. Умертвив своего брата, пал ты ниже животных, поэтому они не будут трепетать перед тобой в страхе. Берегись, как бы они не стали тебя обижать. Но свое ты должен получить сполна, поэтому никто из смертных не прервет твою жизнь раньше седьмого поколения. А чтобы все понимали, кто перед ними, я снабжу тебя специальным знаком. Одни, завидев его, устрашатся, другие отвернутся. Люди и звери будут сторониться тебя.

Вечная неприкаянность стала уделом Каина. Неизбывная тоска гнала его по просторам земли, пока в порыве отчаянья не открыл он в себе способности к строительству. Он основал первые города и один из них назвал именем своего первенца – Ханох. Почувствовав силы к созидательному труду, он заложил основы ремесел и изобрел орудия земледелия. Сменится семь поколений, когда его наследник по имени Йуваль обнаружит, что в мире есть много прекрасного, и станет родоначальником музыки – гармонического сочетания звуков и эмоций. Он навсегда запечатлеет в ней трагический образ своего прародителя.

Сто тридцать лет минуло после распада семьи, когда Адам вернулся к своей жене. Воссоединившись, они родили третьего сына и нарекли его Шет – фундамент. И побежали от Каина и Шета пестрые поколения Ханохов, Лемехов, их сыновей, переплетаясь, соединяясь, ветвясь. Кое-кто из них дружил с Богом, и в знак признания своих заслуг еще при жизни был вознесен на небо. Дочери человеческие выходили замуж за невесть откуда взявшихся великанов, которых некоторые считали ангелами, спустившимися к людям, чтобы остаться с ними навсегда. А патриарх по имени Метушелах, проживший почти тысячу лет, прославился тем, что истреблял своим чудесным мечом полчища демонов, порожденных ненасытной Лилит. Годы сплетались в десятилетия, десятилетия в века.

Люди почти не вспоминали о своем предназначении, их божественная природа покрывалась песком забвения. Никого не смущали блуд и скотоложество; всякая тварь извратила путь свой на земле. Бог скорбно взирал на вершащиеся бесчинства. В десятом поколении от Адама появился человек, которого Всевышний присмотрел себе для задуманной перезагрузки. В человеке этом не было ничего особенного; он следил за порядком в своей семье и прислушивался к советам Всевышнего. И хотя света его праведности хватало лишь на то, чтобы согреть себя и свой дом, по допотопным временам довольно было и этого.

Современники высмеивали его, называя героем в балахоне. Имя его – Ноах, и наследовал он линии Шета. Жена же его происходила из рода Каина. Так в их семье переплелись две изначальные родословные. В течение ста двадцати лет Ноах растил лес из корабельных сосен, чтобы использовать их дерево для постройки ковчега. Неуместность странного предприятия – судна посреди леса – порождала удивление, оторопь, обескураженность, а возможно и зарождение у окружающих внезапной мысли, что, может быть, не все в мире нормально. Ноах и его семья работали не за страх, а за совесть, но решительно ни в ком их нелепое начинание не находило отклика. Люди, отвыкшие за долгие годы от созидательного труда, не проявляли интереса ни к чему, кроме примитивных развлечений.

Деградация поколения шла полным ходом, пока в конце концов чаша терпения Всевышнего не переполнилась. Тогда на сорок дней разверзлись небесные хляби и все, что было на земле, стало медленно затопляться водой. Теперь уместным оказался уже ковчег – на нем Ноаху с женой, тремя сыновьями и их женами, а также несколькими животными, попарно отобранными по указанию Бога, предстояло перебраться в другой, незнакомый мир. За год плавания людям ни на что иное не хватало времени, помимо ухода за всем этим зоопарком. Когда ковчег пристал к горе Арарат и потомки Адама и Хавы сошли на землю, она показалась им не такой огромной и яркой, какой они знали ее прежде. Условия их бытия сделались скромнее, краски обрели полутона.

Им это даже понравилось, поскольку позволило, заново заселив землю, вернуться к давно заброшенной работе. Распрощавшись с идеей любви всех ко всем, Бог заключил новый завет с сыновьями Ноаха, каковым обязывался никогда впредь не наводить потоп на весь мир. Чтобы не забыть данного обещания, он поместил над землей радугу как напоминание о заключенном соглашении. Поэтому древних не очень-то радовало появление семицветных полос на небосклоне; ведь это могло означать, что рядом происходят дурные вещи, и если бы не спасительный радужный знак, мир, возможно, оказался бы в опасности.

* * *

Нимрод стал первым царем среди людей. Достичь столь высокого положения ему удалось благодаря необычной способности, приписываемой ему подданными, и граничащей, по их мнению, с магией древних патриархов. Они считали, что царь понимал язык зверей и птиц, что бесспорно возвышало его в их глазах. Между тем, правдой это являлось лишь отчасти. Редкой способностью был наделен не сам Нимрод, а пестрое платье, доставшееся ему по родовой цепочке от Ноаха. Тот прихватил его с собой из допотопного мира и передал одному из своих сыновей. Поколения владельцев этой чудесной одежды хранили предание о принадлежности ее самому Адаму, когда он был отправлен из Ган Эдена на грешную землю.

Так или иначе, Нимрод сумел обернуть это обстоятельство себе на пользу, завоевав авторитет и возвысившись над остальными. Как и положено правителю, хотя до него таковых не существовало, основной задачей он полагал увековечение себя вместе с эпохой. Централизованная власть, единый язык, всеобщая культура сделались привычными, войдя в каждый дом. Чтобы увенчать торжество идеологии, царю необходима была всемирная стройка. И она началась, развиваясь бурными темпами, поскольку поддержку в народе нашла самую широкую.

Уходящая под облака Башня была выбрана не случайно: в памяти потомков слишком свежи оказались предания о потопе. Поэтому люди, чтобы предотвратить очередное бедствие, надеялись добраться до неба, получив доступ к источнику дождя. Про обещание Бога никто не вспоминал, да и полагаться они предпочитали на собственные силы. В запале энтузиазма строители Башни открыли технологию изготовления кирпичей, справедливо заметив, что обожженная глина лучше приспособлена для зодчества, чем необработанный камень. Так нерукотворное постепенно замещалось плодами человеческого труда, и люди шаг за шагом, кирпич за кирпичом отдалялись от Бога. Все бы ничего, да только строительные материалы сделались ценностью большей, чем человеческая жизнь. Разбившийся кирпич становился поводом для всеобщего горя, но, когда вниз срывался человек, на это мало кто обращал внимание. Даже не принимавшие участия в работах считали стройку своей. Не потому, что имели к ней отношение, а потому что ощущали себя частью чего-то грандиозного. Башня росла не по дням, а по часам, и у некоторых уже сложилось впечатление, что до неба осталось совсем немного. Бог взирал на происходящее среди людей и видел, как подобно одинаковым кирпичам, личность превращается в безличие.

«Иначе и быть не может, – думал Он. – В этом смысл любой идеологии».

Исправление промаха Первого Человека явно не задавалось. Мир вновь двигался не в ту сторону. В один из дней месяца Адара на исходе зимы строители вдруг перестали понимать друг друга. Только вчера они говорили на общем, понятном всем языке, и вот сегодня произошло то, во что никто не хотел верить. Многие бегали от одних знакомых к другим, пытались докричаться, взывали к разуму и состраданию. Но все было тщетно, договориться так никому и не удалось. Потопа не потребовалось. В отличие от людей, Бог помнил о своем завете с Ноахом. Он разбил единый язык на семьдесят наречий и этим расстроил амбициозный проект. Адепты идеологии Башни, потеряв интерес друг к другу, разбрелись кто куда по всей земле. Вторая попытка исправления мира путем сплочения вокруг великой идеи обернулась прахом.

* * *

В Цдоме жили люди, превыше всего чтившие закон. Строгость предписаний дошла до того, что каждому выделялось его собственное жизненное пространство, с которым никто не имел права соприкасаться. Дружба и гостеприимство оказались у них не в чести, а со временем и вовсе были объявлены вне закона.

Вряд ли образ жизни горожан делал их счастливыми или приносил удовлетворение. Они тащили свой воз в призрачной надежде, что строгие рамки их бытия создадут в мире необходимые условия для восстановления Первого Человека. «Все из-за него, из-за его эмоциональной незрелости! – жаловались они друг другу. – Ведь до его досадного промаха все в мире действовало по строгим правилам, как часы». «И даже, – прибавляли иные, – сама природа подчинялась незыблемому закону». Однако и этому остроумному замечанию никто не улыбался. Однообразно и невесело тянулось существование местных обитателей, забывших о красках и чувствах. Однажды в Цдоме появился человек по имени Лот.

Поговаривали, что он размежевался со своим дядей Авраамом из-за споров их пастухов по поводу пастбищ. Лот попал в плен к четырем царям – хозяевам этих земель, и дяде пришлось вызволять его из беды, объединившись с другими пятью царями. После этого цдомитяне оставили Лота у себя. Как пришельцу ему предписывалось поселиться вблизи городских ворот. Его женили на племяннице одного знатного горожанина, и у него родились две дочери. Еще полтора десятка лет Бог наблюдал за Цдомом и соседней Гоморрой, не изменится ли хотя бы что-нибудь в городах, не знавших милосердия. Но нет, жители судили своих соседей исключительно с помощью циркуля и линейки. Ни дуновения эмоций, ни чувства сострадания не пробуждалось в их душах. Это заставило высшие сферы задуматься о том, что даже самый утонченный инструмент, посредством которого Бог тщательно выверял нормы и подстраивал друг к другу величины мироздания, будучи неумело примененным, может сделаться причиной зла и разрушения.

Вдобавок ко всему, в Цдоме участились безжалостные суды над совершившими даже незначительное отступление от закона. На этой почве стало процветать доносительство, еще вчера казавшееся пережитком мрачных времен. Причем «стучать» не стеснялись даже известные в городе люди. Это называлось «Вечером преступление – утром наказание». Цдомитяне искренне верили, что исправляют мир. Пользуясь всеобщей апатией, власть при помощи незатейливых софизмов убедила население в своей безусловной правоте в любой ситуации. Хотя мало кто из горожан покидал пределы близлежащей пустыни, большинство было уверено, что страны заокраинного запада преследуют одну цель – захватить и подчинить их себе. Образ врага глубоко засел в сознании людей, превратившись в главный ментальный скреп. У тех немногих, кто еще пытался свободно мыслить, подобная убежденность вызывала недоумение: ведь кроме залежей морской соли да ползучего огня, которым цдомитяне регулярно угрожали всем вокруг, хвастаться в Цдоме было нечем.

Постоянные враждебные выпады в сторону соседей закончились тем, что те прервали с обезумевшим городом всякие отношения. Каждый новый произвол власти тут же возводился в статус закона, развязывая руки карательным органам. К несогласным и пытающимся сопротивляться применялись репрессивные меры. Так продолжалось довольно долго, поскольку большинству населения подобное положение дел было по душе. Однажды на заходе солнца у городских ворот появились двое путников. Они постучали в двери Лота и были радушно приняты хозяевами. Случай по меркам Цдома вопиющий. Не прошло и получаса, как к дому начала стекаться толпа. Движимые праведным гневом горожане недвусмысленно потребовали выдачи им пришельцев для суда и приговора, ибо был нарушен священный закон, запрещающий прием гостей. Лот, выйдя из жилища, предложил взамен своих дочерей, чем вызвал еще большее неудовольствие собравшихся: – Ты что, определяешь нас в насильники? – негодовала толпа. – Нам не нужны твои дочери, ибо они невинны. Нам нужны твои гости! Не могли цдомитяне знать, что уже давно обречены вместе со своими злосчастными городами. Выйдя к толпе, незваные пришельцы окинули ее едва заметным взглядом.

Вследствие этого или по какой-то иной причине, в ту же секунду местные жители потеряли всякий ориентир в пространстве и во времени, и ничего другого не могли, как хаотично передвигаться, натыкаясь на стены и друг на друга. Впрочем, это было уже не важно: один из гостей, архангел Микаэль, спешно уводил Лота и его семью в сторону гор; другой же, Габриэль, приступил к тому, зачем он сюда явился – низверг с небес на горящие города пепел и серу. – Что бы ни случилось, не оборачивайтесь, – скомандовал Габриэль беглецам. Но карабкаясь по острым камням пустыни Мертвого моря, чувствуя спиной нечто страшное и неотвратимое, молодая женщина все же посмотрела назад. Красивая и полная жизни, она так и застыла в соляном камне – стремительный разворот точеного тела, волосы, выбившиеся из-под платка, и ужас, застывший на прекрасном лице.

В смятении и страхе, движимые предчувствием неминуемого конца, уверенные в том, что они остались последними в мире людей, девушки, напоив отца вином, совершили инцест – как это часто случается, из самых благих побуждений. Отсюда взяли начало два больших народа Аммон и Моав.

* * *

Совет высших ангелов был в разгаре. Управляющие всем сущим силы выдвигали доводы за и против человека.

Сказало Милосердие:

– Создавай и береги его в надежде, что он научится добру.

Ответила Истина:

– Не сохраняй его, ибо весь он – ложь.

Возразила Правда:

– Храни и защищай его, потому что он жаждет справедливости.

– Сотри его, – уверял Мир, – ведь он вершит сплошные раздоры.

– Посмотри, – обращались они к Всевышнему, – у человека была задача в Ган Эдене – он с ней не справился. Мы дали ему три попытки в нижнем мире, и что же? Беспорядочную любовь пришлось смывать водами чистоты. Идеологию всеобщего строительства нелепой башни удалось прекратить лишь разобщением энтузиастов. А чем закончилось торжество бездушного закона в Цдоме и Гоморре, и вспоминать не хочется. Не пора ли признать план по созданию и развитию человека несостоятельным, по крайней мере, в нынешнем виде, и прекратить его разработку?

Никто не знает, в какую сторону склонилась бы чаша небесного суда. Доводы высших ангелов за и против смертных выглядели настолько весомо, что невозможно было отдать кому-либо предпочтение. И тогда Всевышний разыграл последнюю карту:

– С Башней не переживайте, – вмешался Он. – Если эти души так полюбили свои кирпичи, им придется какое-то время изготовлять их не по своей воле. Так мы восстановим равновесие в мире. Когда среди спорщиков установилось спокойствие, Бог продолжил: – Я представлю вам человека, который, по моему расчету, должен убедить вас в целесообразности всего начинания.

Ангелы смотрели на него с недоверием; некоторые пришли в смятение, предвкушая очередную каверзу.

– С этим человеком к людям придет милосердие, которое прежде не заглядывало в их сердца. Я заключу с ним завет и произведу от него великие племена. Я помогу ему создать большую семью с крепкой и богатой традицией. А потом… потом, возможно, я выращу из этой семьи целый народ, и мы вместе еще раз попытаемся исправить промах Верхнего Адама. Ангелы хранили почтительное молчание.

– Этот человек уже давно живет в подвластном вам мире. Имя ему… Здесь Всевышний сделал некий знак, понятный лишь высшим ангелам, и те согласно кивнули.

С этой книгой часто покупают:

Гайсинский А. Путешествия евреев с Авраамом и Одином От автора:  Каким бы странным и неожиданным не выглядело это обстоятельство, но, среди важнейших документов, относящихся к истории евреев, следует назвать «Сагу об инглинах» — точнее, несколько абзацев из ее вступительной части. Я совершенно убежден в том, что информация, содержащаяся в этих абзацах, является ключом к пониманию исторической ситуации, определившей демографическое и политическое будущее европейского континента и европейской еврейской диаспоры. ► подробнее