Комментарий Игоря Скифа:

У Карамзина имя не упомянуто, но потом оно возникло из былин и сказок. Он же, впрочем, и Никита Кожемяка (как он выведен в русских и украинских сказках, это — вероятно — одна и та же история), а также - Ян Усмовец, или Ян Усмошвец, или Ян Усмарь.. Цитирую по Википедии:

Ян Усмошвец (Усмович, Усмарь) — легендарный летописный богатырь. Упоминается в летописях под 992, 1001 и 1004 гг, всегда в роли победителя печенегов, в двух последних случаях вместе с богатырем Александром Поповичем. Наиболее подробен следующий легендарный рассказ:

В 992 году печенеги пришли из-за Сулы на берега Трубежа и стали вызывать на единоборство с их богатырём. Охотников не находилось, и великий князь Владимир начал тужить. Тут подошёл старик и сказал, что оставшийся дома меньшой его сын (из пяти) в гневе разрывает кожу. Силач был вызван; для пробы силы он схватил бежавшего мимо быка и вырвал кожу с мясом, сколько мог захватить рукою. Печенежский силач был им побеждён и печенеги бежали. Князь Владимир заложил на месте поединка город, дав ему название Переяслав, якобы потому, что здесь русский богатырь «перенял» славу печенежского.

Однако город Переяславль упоминался ещё в договоре 907 года Олега с греками. В то же время сомневаться в реальности существования самого витязя не приходится — известны два совместных похода Яна Усмовича и Александра Поповича на печенегов — в 1001 и 1004 годах.

Позднейшая сходная малорусская сказка о Никите Кожемяке напечатана во 2-м томе «Записок о Южной Руси» Кулиша. Здесь богатырь — старик, мнет и рвёт в гневе кожи, убивает змея и освобождает похищенную змеем царевну. Летописный Ян Усмошвец и украинский Кирилл Кожемяка, по-видимому, два далеко разошедшиеся варианта одного и того же сказочного мотива об освобождении царевны от похитившего её змея.

И продолжим дополнением этого кусочка труда Карамзина материалами труда Бориса Акунина. Он тоже приводит полностью легенду об Яне Усмаре и добавляет, что:

... в отличие от многих других преданий, содержащихся в летописи, не являются перепевом блуждающих фольклорных сюжетов. Поэтому вполне возможно, что какие-то схожие события произошли на самом деле. Во всяком случае, тот самый богатырь Ян Усмошвец (то же, что «усмарь») упоминается и впоследствии — как воевода князя Владимира, сражающийся с печенегами.

Что же касается военных компаний Владимира, то Акунин пишет следующее:

О наступательных походах князя в «Повести Временных Лет» говорится совсем коротко, о войнах оборонительных – пространнее, ибо они происходили на русской земле и лучше запомнились населению. Все довольно многочисленные войны Владимирова княжения можно разделить на три
категории.

К первой относятся усилия, направленные на расширение территории государства — главным образом за счет восточнославянских племен, еще сохранявших независимость или же отбившихся от Киева во время братоубийственной свары 970-х годов. Так, Владимиру пришлось вновь завоевывать радимичей и вятичей, причем на последних князь был вынужден идти с мечом дважды, прежде чем они смирились. Важным актом было покорение западной («Червеной», то есть Красной) Руси, современной Галиции, где пришлось потеснить новорожденное польское княжество.

Кроме того, Владимир ходил походом на Днестр, где обитали белые хорваты, посадил своего сына Мстислава править отдаленной Тьмутараканью и обложил данью (но не присоединил к державе) литовское племя ятвягов.

И далее:

"Но самыми тяжелыми были войны вынужденные, когда приходилось не наступать, а защищаться. Из-за ослабления хазарского каганата значительно усилились печенеги, орды которых всё чаще и чаще нападали на Русь."

Борис Акунин "История Российского государства". Том 1: "Часть Европы"

Комментарий Марины Георгиевой:

Вернусь на некоторое время к Н. Полевому. Как раз к этому времени относится одно интересное, на мой взгляд, замечание, дающее понять, как "не все так просто" было с церковными взаимоотношениями и с их оценкой будущими поколениями:

"Но все ли новые христиане понимали важное таинство, над ними совершенное? (речь о крещении) Не думаем. Как варяги приняли веру славян, так теперь руссы приняли веру греков. Кто мог объяснить им истины христианства? Кто из них мог понять их при изъяснении грека, едва знавшего язык славянский? Сами греки могли ль назваться христианами, понимавшими закон христианский?

Схоластические споры давно уже затмили в их умах истины религии, обряды заменили для них ее сущность, и благотворное действие веры долженствовало тихо и медленно прозябать на новой ниве, готовой к плодам благодатным, но невозделанной."

И далее:

"С Владимиром прибыл в Киев херсонский иерей Анастасий, передавший в руки его Херсон, и вероятно, что этот хитрый грек умел овладеть доверенностью князя, ослабляя в то же время непосредственное влияние цареградского духовенства.

Анастасий был первым духовным сановником при Владимире и убедил его воздвигнуть великолепную церковь. Не щадили издержек: выписывали из Греции мозаику, мрамор, порфир, употребляли золото и драгоценности. Призваны были мастера из Греции; строение продолжалось восемь лет, и в 996 году Владимир вступил в этот храм, ознаменованный именем Богоматери.

Здесь, с радостью взирая на великолепие и благолепие храма, он установил платеж десятины со всех своих доходов в пользу духовенства и церковь назвал Десятинною. Анастасий вводил на Руси все преимущества, какими пользовалось духовенство в других землях, и не делил власти своей с Царьградом. Греки не противились, кажется, этим распоряжениям и давали свободную волю Анастасию, предоставляя времени преодоление его силы."

И еще о христианстве:

"Владимир хотел двумя средствами действовать на народ. Божественная служба производима была по славянским переводам церковных книг, сделанным для моравов и булгар.

Надобно было распространить между руссами и сделать известным малопонятный язык церковных книг, научить руссов грамоте, и Владимир велел учреждать училища для этих предметов. Матери плакали, видя своих детей, отводимых в такие училища, считали их мертвыми, но не смели противиться. Из этих рассадников рассеивались семена учения в народе. Кто знает уважение даже нынешних простолюдинов наших к грамотному, тот поймет, каково долженствовало быть это уважение за девять столетий, какое почтение тогда внушал такой человек.

Другое средство, употребленное Владимиром, была власть, данная духовным особам. Священник сделался судьей, страшным в глазах каждого, ибо Владимир отделил суду их важную часть законодательства. Кроме неподсудности духовных людей ни князьям, ни боярам, суду их предоставлены были браки, разводы, прелюбодеяния, похищения и насилия девиц, волхвованье, колдовство и укор каким-либо из означенных преступлений, ссоры и драки между родителями и детьми, церковная татьба, ограбление мертвецов, непристойные деяния в церквах и неприличное употребление святых предметов, детоубийство, идолопоклонство.

Все эти статьи составляли нововведения, и, естественно, должны они были подлежать суду людей, знавших правила, по которым должно было поступать. Но таким образом передавалась духовенству власть обширная, и доныне остались у нас в народе следы страха, какой наводил духовный суд на всех мирян."

Николай Алексеевич Полевой "История русского народа" (1829-1833)

Продолжая тему. У Соловьева:

"Владимир велел ставить церкви и определять к ним священников также и по другим городам и приводить людей к крещению по всем городам и селам. Здесь останавливают нас два вопроса — по каким городам и областям и в какой мере было распространено христианство при Владимире, и потом — откуда явились при церквах священнослужители?

Есть известия, что митрополит с епископами, присланными из Царьграда, с Добрынею, дядею Владимировым, и с Анастасом ходили на север и крестили народ; естественно, что они шли сначала по великому водному пути, вверх по Днепру, волоком и Ловатью, до северного конца этого пути — Новгорода Великого.

Здесь были крещены многие люди, построена церковь для новых христиан; но с первого раза христианство было распространено далеко не между всеми жителями; из Новгорода, по всем вероятностям, путем водным, шекснинским, проповедники отправились к востоку, до Ростова. Этим кончилась деятельность первого митрополита Михаила в 990 году; в 991 он умер"

И далее:

"Мы видели, по каким областям и городам было распространено христианство при Владимире; теперь обратимся к другому вопросу: откуда первоначальная русская церковь получила себе священнослужителей? Митрополит и епископы были присланы из Царя-града; в Киеве, если прежде были христиане, была церковь, то были, разумеется, и священники; Владимир привел из Корсуня тамошних священников и священников, приехавших с царевною Анною.

Но все этого числа было недостаточно для крещения и научения людей в Киеве и других местах, и вот есть известие, совершенно согласное с обстоятельствами, что присланы были священники из Болгарии, которые были способны учить народ на понятном для него языке; есть даже известие, что и первые епископы и даже митрополит Михаил был из болгар."

Сергей Михайлович Соловьев "История России с древнейших времен"