(812) 575-25-66 | skifiabook@mail.ru


Жанр книги (теги):   ►  Биографии. Мемуары     ►  Военная тематика   
Суровые будни войны

Леонтьева-Воробьева Н.
Суровые будни войны

Книга рассказов и стихов о войне в трех частях

Издательство:Скифия
Город, год:Санкт-Петербург, 2017
Формат:Стандартный книжный
Тип переплета:Твердый переплет
Количество страниц:264 стр.
Возрастная категория:12+
нет в продаже




yesyesyes В данной книге собраны стихи, рассказы и статьи о реальных событиях военной поры. В основе всех материалов книги лежат подлинные истории, пережитые людьми в эти страшные годы.

 

Из книги:

Как спасали Эрмитаж и бесценные шедевры главного музея

В самые первые дни войны уже было принято решение об эвакуации ценностей Эрмитажа в глубь страны через Вологду особыми составами в Свердловск. В июле 1941 года успели отправить два эшелона с особым грузом — полтора миллиона экспонатов.
Остальные ценности, которые не успели вывезти, и те из них, что оказались слишком тяжелыми для транспортировки, были сохранены и всю блокаду сотрудники с семьями, художники, архитекторы и охранники — около 2500 человек, жили в подвалах дворца, оберегая экспонаты и само здание Эрмитажа. При этом почти все сотрудники с сентября еще работали на строительстве укреплений города. А те, что оставались в музее, без сна и отдыха, почти без еды, убирали и упаковывали, выносили в подвалы драгоценный груз, составляли описи — это была настоящая битва за сохранение шедевров!

Нельзя забывать и о тех сотрудниках Эрмитажа, которые сопровождали груз — два эшелона (около полутора миллионов экспонатов) в Свердловск и тех, кто там сохранял шедевры всю войну, а затем возвращал его в Ленинград после освобождения.

Хорошо, что с 1940 года, опираясь на опыт военного времени, были приняты меры по подготовке к эвакуации важных объектов науки, культуры и производства. А для Эрмитажа была подготовлена специальная тара на случай эвакуации, которая находилась в здании музея, что значительно облегчило процесс транспортировки ценностей в первые дни войны.

Сразу же после объявления войны 22 июня 1941 года в Ленинграде — это было в полдень, все сотрудники и охрана Эрмитажа собрались в здании музея, директором которого был Иосиф Абгарович Орбели. Все было неожиданным: война, которая в одно мгновение перечеркнула прежний образ жизни, эвакуация ценностей в таком масштабе, условия транспортировки. Решения приходилось принимать мгновенно, действовать оперативно, без проволочек. Но и предметы, которые подлежали упаковке, и сама упаковка были необычные, требовались специальная тара, специальные условия хранения, условия транспортировки и охраны на всем пути.

Транспорт подходил к зданию Эрмитажа поминутно, и рабочие, солдаты, гражданское население — все, кто мог, помогали грузить картины. В специальные ящики, где были углубления для подрамников, укладывались шедевры мирового искусства — так, что картина сидела плотно. В ящики упаковывали скульптуру, произведения декоративно-прикладного искусства. Все машины двигались к Финляндскому вокзалу и там начиналась погрузка в специально приготовленные для эвакуации ценностей вагоны. Все грузилось по описи и затем вагоны пломбировались. Залы музея спешили освободить как можно быстрей — враг был слишком близко.

Сколько в то время люди спали? Часа три-четыре, а порой и вовсе без сна. Неся бремя ответственности, директор Эрмитажа И.А. Орбели пережил самые страшные месяцы своей жизни — начало войны. Он лично следил за упаковкой, подсказывал, как лучше закрепить при транспортировке, следил за отправкой и первоочередностью особо ценных экспонатов. Чтобы ускорить процесс эвакуации картин, их стали срезать с подрамников — это запрещенный прием, но в данных условиях был необходим.
Помогать Эрмитажу пришли тысячи людей — интеллигенция, художники, студенты, профессора и учителя из разных учебных заведений. К ночи люди буквально падали от усталости, не чувствуя ни ног, ни рук. От работы внаклонку у многих очень болела голова и открывалось носовое кровотечение. Но никто не жаловался, а передохнув несколько минут, вновь приступали к работе. Большие полотна накатывали на рулоны, и упаковав, выносили в подвалы.

Даже после того, как из Ленинграда ушли два эшелона с бесценным грузом, работы в Эрмитаже не стало меньше. Всюду работали тысячи людей, стучали молотки, закрывая ящики, передвигали неподъемную скульптуру в подвал. Спешно упаковывали люстры, мебель, бронзовые изделия, изделия из стекла, сервизы.  Даже переезд в масштабах семьи всегда сравнивается с пожаром, а перевезти миллионы экспонатов Эрмитажа в страшную военную годину — это больше чем подвиг!

В опустевших залах гулко раздавалось эхо шагов, голосов, шуршание бумаги. Очень странно было видеть эти залы пустыми — без ценностей, экскурсий, людей. Вдоль опустевших стен стояли картинные рамы разной величины, напоминая о прежних шедеврах живописи, и от этого становилось очень тяжело.

Спешно вывозили бесценные экспонаты Египетского зала, в котором Милица Эдвиновна Матье — известный египтолог, лично упаковывала все материалы и следила за тем, чтобы были соблюдены все правила сохранности раритетов. Особенно переживала она за хрупкие папирусы, которые сама накатывала на специальные приспособления. Из Египетского зала уносили в ящиках мелкие экспонаты и двигали тяжелые саркофаги, упаковывали скульптуру — и всюду была Милица Эдвиновна Матье. Тяжелую скульптуру Римского и Греческого залов спускали в подвалы по специальным наклонным пандусам и там, закрепив и укрыв ее, оставляли на все дни блокады. А в залах античности ставили изделия уральских мастеров и бюсты древнеримских патрициев на хранение. После отправки основных ценностей продолжалась работа по сохранности оставшихся экспонатов, которые в ящиках были спущены в подвал, где им надо было создать условия для сохранности.

Но все же весна 1942 дала знать о себе водой, сыростью, плесенью. Приходилось вновь все вынимать и выставлять на солнце на просушку, а потом мыть и чистить. В самом здании все окна еще летом 1941 заклеивали бумагой крест-на-крест, чтобы стекла не разлетелись от взрывной волны во время налета вражеской авиации. Артиллерийские обстрелы усиливались с каждым днем, и бомбардировки стали более частыми к концу августа — началу сентября. Кроме того, опасность для всего здания исходила от падающих на крыши зажигалок. Само здание Эрмитажа было бесценным памятником архитектуры, и люди плакали, когда стали попадать снаряды, разрушая стены, потолки, колонны. На крышах и чердаках дежурили постоянно по нескольку человек, независимо от звания: от простых рабочих до профессоров. Ходили дежурные по опустевшим залам ночью и днем. В залах для тушения зажигалок стояли ванны с водой и разные другие емкости, а также лежали горы песка — необходимые противопожарные меры.

Еще одной из важных задач в эти первые месяцы стала задача подготовки бомбоубежища в подвалах Эрмитажа, где проживали всю блокаду около 2500 человек с семьями. Туда вносили мебель, проводили телефонную связь, устанавливали печки-буржуйки, проводили канализацию, закладывали кирпичами окна — создавали в этих подвальных залах минимальные удобства для проживания большого количества людей. Были определены строгие правила для всех, включая детей. Нужно было запастись питьевой водой на случай, если придется сидеть в подвалах безвылазно несколько дней.

Вход в бомбоубежище, в котором жили только сотрудники музея, шел через двадцатиколонный зал. Огромные окна залов Эрмитажа не имели светомаскировки, поэтому свет ночью зажигать было нельзя. Академик Орбели требовал от всех сотрудников соблюдений правил маскировки, напоминая каждому о той ответственности за сохранность здания и ценностей музея перед страной.

Как не оберегали Эрмитаж, но две авиабомбы и тридцать снарядов дальнобойной артиллерии только за 1941-42 годы блокады все же попали в здание и причинили ему сильный ущерб. Одна из бомб попала в Гербовый зал, пробив в полу дыру в Галерею Растрелли, осколки от этой бомбы полетели в Малый Гербовый зал и разбили хрустальную люстру, восстановить которую не удалось. Еще одна бомба угодила в 20-колонный зал, через который чаще всего проходили работники и служащие, проживающие в подвалах. Зал этот, особенно в ночное время, был наполнен таинственностью — из-за леса колонн, по которым бликовал свет напольных аккумуляторов, установленных у стен. Эти маленькие светильники помогали ночью ориентироваться в сплошной темноте зала.

В самые морозные месяцы 1941 года, когда все здание промерзало и на стенах выступила изморозь, в одном из залов прошло заседание по поводу 500-летия узбекского поэта Навои. Несмотря на то, что в зале было 12 градусов мороза и люди были все одеты, стихи поэта звучали в этот день особенно возвышенно и торжественно.
К декабрю 1941 года — особо голодное и холодное время, когда той порции хлеба 125 граммов катастрофически не хватало и в еду использовали все, что имело какое-либо питательное значение. Так, ели сыромятные ремни и столярный клей. А весной, чуть пригрело солнце, участки земли, где Висячий сад и Большой Двор Эрмитажа использовали под посадку картофеля, варили суп из крапивы, ели салаты из одуванчиков, крапиву. Истощенные за зиму люди радовались весне и продолжали вести научную работу — писали труды по своим темам, это заставляло забыть о голоде и еде.

Вторая зима 1942-43 года была так же морозной и голодной, но все же не такой страшной, как первая, — уже имелся опыт выживания и за теплые месяцы удалось запастись в небольших количествах рябиной, щавелем, листьями крапивы и одуванчиков, сушили почки липы, березы, сосны, ели. Запасались, откладывая отдельно особо ценные ягоды боярышника, калины, собранные в парках и садах города. К тому же была картошка — второй хлеб и около Исаакиевского собора на площади поспел урожай капусты. Но все равно в январе-феврале и марте, когда все запасы почти закончились, их сохраняли и старались отдавать тем, кто очень ослаб, и детям.
По залам, чердаку, крыше продолжали нести дежурства — тушили зажигалки. А в марте 1942 года, при появлении первых лучей солнца, несмотря на слабость, люди выходили из подвала на улицу и гребли снег, убирали, чистили все то, что при таянии снега могло принести инфекцию в город. И вся эта работа — после такой голодной зимы, после такой усталости, после перенапряжения от бессонных ночей во время бомбежек.

25 января 1943 года фугас в 1000 кг разорвался на Дворцовой площади. От такого взрыва качнулось, кажется, все здание дворца и вылетели стекла. Качнулась и вздрогнула колонна. И если учесть, что сам ствол колонны стоит на пьедестале под своим весом и не закреплен ничем — какой инженерный расчет Бетанкура, какая точность установки! Один снаряд попал в кровлю, другой в портик с атлантами, еще четыре снаряда угодили в стены Эрмитажа, причинив страшный ущерб зданию.

От изморози, сверкающей хрустальной россыпью, на стенах изнутри промерзшего за зиму здания к весне 1942 когда она стала таять, от влаги образовалась плесень, покрывающая всю мебель, стала осыпаться чудесная живопись плафона над Посольской лестницей. Все эти повреждения особо трудно переносились реставраторами — больно их ранили.

После снятия блокады в январе 1944 года, когда основные экспонаты еще не вернулись из эвакуации, было принято решение открыть выставку для всех выживших в блокаду людей, чтобы оживить, согреть теплом души измученных ленинградцев. Это была их победа — выживших, вынесших все, сохранивших и вернувших Эрмитаж к жизни! Решено было выбрать уцелевшие залы, и закипела работа. Безусловно — это было трудно делать истощенным людям, но их душевные силы были на подъеме и, несмотря ни на что, они терли, скребли, мыли, убирали, выносили мусор и даже сделан был легкий ремонт Павильонного зала. Та первая экспозиция после блокады была для ленинградцев самым лучшим лекарством — она вселяла в людей уверенность в завтрашнем дне, давала великую силу, победившую смерть!




Похожие книги на нашем сайте (разделенные по жанрам):

купить книги интернет магазин петербург ►   Биографии. Мемуары    ►   Военная тематика   


С этой книгой обычно покупают:

Тот день. Книга прозы

Овсянников В.
Тот день. Книга прозы

Вячеслав Овсянников – не бытовой беллетрист, а, скорее, мифолог и писатель склада Андрея Белого. Хотя в интереснейших реальных деталях его прозы много правды, нельзя принимать весь этот страшный будничный быт за полностью достоверные копии.

Цена: 390
Партесное пение — путь в прелесть

Смирнов В.
Партесное пение — путь в прелесть

Автор данной публикации собрал ценный материал о церковном знаменном пении дониконовской традиции и партесном новообрядческом пении италопольского происхождения. К книге прилагается диск: "Древнерусские знаменные песнопения наонной традиции"

Цена:

все книги


Это интересно:


Наши книги: Юрий Темирканов. Монолог

Наши книги: Юрий Темирканов. Монолог

Представляем отрывок из книги о советском, российском симфоническом дирижёре, педагоге, Народном артисте СССР, лауреате двух Государственных премий, полном кавалере ордена «За заслуги перед Отечеством» Юрии Темирканове.

Подробнее

Сто лет российскому джазу — тысячи имен

Сто лет российскому джазу — тысячи имен

В 2009 году вышла первая и единственная на сегодняшний день Энциклопедия Российского Джаза — тысячи имен, биографий людей, коллективов, фестивалей, которые формировали искусство джаза в СССР, России, странах СНГ.

Подробнее

читать весь издательский блог



Библиотека текстов поэзии и прозы:


Евгения Онегина: СЛОВА

Евгения Онегина: СЛОВА

Евгения Онегина — это не псевдоним. Поэт, лауреат международной премии имени Сергея Есенина, музыкант, композитор, автор песен. С 2012 года публикуется в поэтических сборниках «Антология Сетевой Поэзии» и «Антология Сетевой Литературы» петербургского издательства “Скифия”. В настоящее время проживает в Москве. Книга «Слова» — первая отдельная книга писателя. Официальный сайт: www.onegina.net

Подробнее

Лина Сальникова: ТЕМНОЕ ВРЕМЯ ШУТОК

Лина Сальникова: ТЕМНОЕ ВРЕМЯ ШУТОК

Лина Сальникова — поэт, филолог, журналист, член поэтического объединения «Кубарт». По версии "Филатов-фест", входит в сотню лучших поэтов страны. Стихи печатались в сборниках Москвы, Санкт-Петербурга, Краснодара и Украины, периодических изданиях, в том числе и в "Литературной газете". "Темное время шуток" — первая отдельная книга автора, в который вошли знаковые тексты 2016-17 годов.

Подробнее

в меню всей библиотеки текстов